Исторический урок "Истории и судьбы освободителей Анапы"

7217e6_994b500e98ca48d6a48f06d551396537Рязанцев Кр Зн 1Рязанцев Кр Зн 2Семенов Кр звсторожевой катер СКА-062ШаховРябчиков отвага2разведчики ШаховРябчиков отвага 1Рязанцев фотоРязанцев карта 2EQCIov0X0AAzTrg91987_640669 - копияАндреев Кр Зн 2669Бозаджи Кр Зн 1Андреев Кр Зн 1БозаджиБозаджи За Кавказ - копияГладков потеряБозаджи Кр Зн 2монумент посвященный разведчикам Черноморского флота и их героическим действиям в период Великой отечественной войныЛукьянов потеряКр Зн 1Кр Зн 2приказБойко отв вРязанцев карта 1

 

 С морем связал всю свою жизнь

Подробности деятельности разведчиков-черноморцев оставались строго засекреченными на протяжении всего периода существования СССР. Полностью не упала завеса тайны и после распада Союза, сведения о разведывательных отрядах Черноморского флота рассыпаны крупицами по редким мемуарам участников тех событий. Сегодня мы, пройдясь «сетями»  по ним, расскажем об офицере разведывательного отдела Черноморского флота Шахове Евгении Ивановиче и его боевых товарищах, освобождавших нашу Анапу.

Евгений Шахов родился 24 декабря 1918 года в г. Кинешма Ивановской области в семье педагогов. В школе, его хобби были театр и спорт. Решение посвятить себя службе в Военно-Морском Флоте пришло к Евгению так же неожиданно, как первая любовь. До этого дни мои текли довольно спокойно, а будущее просматривалось далеко вперед: после окончания школы — горный институт, факультет геологоразведки, путешествия по диким местам, открытие полезных ископаемых.

Но однажды с товарищем за компанию Евгений попал на занятия военно-морского кружка при городском совете Осоавиахима. Все, что довелось увидеть и услышать там, захватило подростка. И, видевший море и корабли только в кино и на картинах, Женя изменил самодеятельному сценическому искусству, сократил время занятий спортом и стал завсегдатаем военно-морского кружка. Едва Волга, на берегу которой находилась Кинешма, освобождалась ото льда, как занятия были перенесены из помещений на реку. За лето нас научили ходить на шлюпке на веслах и под парусами, управлять моторным катером. Вскоре уже, став внештатным инструктором, Шахов сам проводил занятия с новым набором кружковцев. В апреле 35-го Евгений неожиданно узнал о начале набора в военно-морские училища. Желание стать настоящим моряком целиком захватило юношу.

Но что в училища принимали юношей в возрасте 17 лет и старше. Плюс вступительные экзамены требовали знаний за полную среднюю школу, а Евгений заканчивал лишь 9-й класс. И отборочная комиссия начинала работу раньше окончания экзаменов в школах. И родные не были в восторге от выбора Евгения.

Но молодому человеку удалось настоять на своем, и его допустили к приемным испытаниям. Правда, пришлось сдавать по два предмета в день.

8 июня 1935 года был призван на военную службу. Волнений добавили еще три комиссии — районная, областная и училищная. Перед районной комиссией предстало около ста желающих стать моряками. В областной центр   отправилось только восемь. А оттуда лишь двое уехали в училища: один — в Севастополь, а Шахов — в Ленинград. 8 июня 1935 года Евгения Шахова зачислили курсантом Военно-морского училища связи имени С. Орджоникидзе. Занятия и практические плавания только укрепили его стремление посвятить свою жизнь морю. По окончании училища Шахова направляют служить в г. Батуми, но не в плавсостав, а в разведку, где и застала его война. Но он не терял надежды рано или поздно подняться на ходовой мостик боевого корабля. Судьба выполнила желание Евгения несколько своеобразно: в первые же дни Великой Отечественной войны он был назначен командовать рыболовецкой парусно-моторной шхуной водоизмещением в полтора десятка тонн. Вот на ней и предстояло вести разведку вражеского побережья, уточнять подходы к нему, высаживать и принимать наших разведчиков. Уже в июле 1941 года Шахов, будучи обеспечивающим, лично сам под прожекторами противника ходил на шлюпке на берег противника и снимал с берега разведчиков.

С началом войны жизнь в прибрежных районах не замирала. Сотни малых суденышек промышляли рыбу и курсировали между населенными пунктами, перевозили пассажиров и мелкие партии грузов. И там, где нельзя было использовать корабли, можно было, конечно с известной долей риска, применять внешне ничем не примечательные рыболовецкие шхуны. Вот почему с первого дня войны Шахов с экипажем почти беспрерывно находился в плавании. Едва успевали отчитаться о выполнении одного задания и пополнить запасы, как снова покидали базу. Вот первый из эпизодов, таких выходов в разведрейд. Выполняя приказание сфотографировать днем участок побережья у большого населенного пункта, шхуна к вражескому берегу подошли затемно.   С началом рассвета Шахов забеспокоился, что вот-вот враг распознает в них чужаков и поднимет тревогу. Но приглядевшись, Шахов понял, что ничем особенным от окружавших нас судов они не отличаются.

Как только фотограф сделал последний кадр, рванули домой. Чтобы скорее положить на стол перед начальством отснятую пленку. Едва сдерживали радость от первого успеха. Но увы... Она оказалась преждевременной: самые необходимые снимки не получились. В следующий выход противник оказался более бдительным. Едва фотограф закончил свою работу, как засвистели пули. Дав максимальный ход — целых 6 узлов! — Шахов ринулся вон из бухты. Противник открыл артиллерийский огонь, и снаряды начали падать у самых бортов. Однако и на этот раз счастье было на стороне наших разведчиков. В базу они вернулись без потерь, выполнив задание.

Потом Шахов командовал шхуной «Чайгрузия», высаживал с нее наших разведчиков и принимал обратно. А их часто возвращалось гораздо меньше, чем уходило на оккупированный берег. И сами несли потери. 25 августа 1941 года экипаж Шахова получил задание принять разведчика, долгое время находившегося в глубоком тылу врага. Связь с ним прервалась, но дата и место встречи были обусловлены заранее. Но при выходе к месту встречи сейчас же раздались выстрелы – их словно только ждали. При отходе от берега, шхуну обстрелял быстроходный катер противника. На шхуну обрушился шквал огня. Силы были неравными, на шхуне были лишь ручной пулемет и две винтовки.  Один за другим выходили из строя члены экипажа. Шахову уже пришлось занять место рулевого за штурвалом. Оказать достойное сопротивление хорошо вооруженному катеру они не могли, оторваться от него было невозможно из-за тихоходности шхуны. Вражеский катер освещал шхуну прожектором и расстреливал ее, как на учении. Пули вонзались в обшивку бортов, в палубу, в надстройку. Оставалось одно — уходить в открытое море и надеяться на свою счастливую судьбу. Почувствовал резкий удар, Шахов, зажав рану и продолжая держать штурвал, опустился на большой ящик, полный ручных гранат. И тут противник потерял их в темноте, во время нашего вынужденного маневрирования шхуны. Едва Шахов вернул шхуну на курс отхода, как почувствовал, что левая нога не двигается. Малейшее шевеление вызывало адскую боль. Как потом выяснилось, пуля попала в ногу и придавила нерв. В течение двух суток, не имея медицинской помощи, Шахов руководил личным составом, обеспечив привод в базу сильно подбитого корабля.

Более шести месяцев длилось лечение в маленьком приморском городке Поти. А потом Шахова опять направили командовать шхуной: перевозили грузы, подбрасывали подкрепления. В декабре 41-го, еще не поправившись после ранения, Шахов ходил на катере в тыл противника для высадки разведчиков.

7 июля 1943 года сбылось желание Евгения Шахова подняться на мостик боевого корабля, чтобы оказывать врагу отпор, самому уничтожать его живую силу и технику. Евгений Иванович получил в командование боевой катер СКА-062, приписанный к разведывательной части Черноморского флота. Это был один из тружеников войны, которых писатель-маринист Леонид Соболев назвал «маленькими кораблями с большой морской душой». В официальных документах они именовались малыми охотниками за подводными лодками типа МО-4. Катер имел водоизмещение 56 тонн при длине деревянного корпуса около 27 метров, ширине 4 метра и осадке 1,5 метра. Три авиационных мотора, вращавших винты, позволяли охотнику развивать скорость до 27 узлов. Запасы топлива — 6 тонн бензина — были достаточными для прохождения экономическим ходом (17 узлов) 1200 миль. Вооружение катера состояло из двух полуавтоматических универсальных пушек калибра 45 миллиметров, двух крупнокалиберных пулеметов ДШК, двух бомбосбрасывателей.

Эти маленькие корабли имели замечательную мореходность и маневренность, позволявшие им плавать почти в любую погоду и решать многие боевые задачи. Экипаж катера состоял из двух-трех десятков моряков, хорошо владевших не только основной специальностью, но и несколькими смежными.

Немало различных задач пришлось выполнять Шахову. Гитлеровцы убедились в невозможности удержать Таманский полуостров и начали поспешную эвакуацию своих войск в Крым через порты Тамань и Темрюк. Наше командование приняло все меры к срыву эвакуации и к полному разгрому таманской группировки противника. В частности, было решено высадить несколько морских десантов на Таманский полуостров, точнее, на его песчаные перешейки, отделяющие Витязевский и Кизилташский лиманы от моря, по которым фашистские войска могли отойти на Тамань и Темрюк.

В число участников десантных операций попал, и малый охотник СКА-062.

В составе 1-го десантного отряда он должен был буксировать из Геленджика к месту высадки десанта два мотобота и мотобарказ, на которых размещались бойцы с вооружением. Вот как впоследствии вспоминал Евгений Шахов эту операцию: «К вечеру 25 сентября ветер почти стих. Лучшей погоды для высадки десанта не придумаешь. Поэтому 1-й отряд под командованием капитана 3 ранга Н. И. Сипягина в 22 часа 30 минут покинул Анапский рейд и строем кильватера направился к песчаному перешейку, отделявшему Кизилташский лиман от моря. Хотя мы вели на буксире два мотобота и мотобарказ, держались в строю хорошо, не отставая от остальных кораблей.

Через четыре часа отряд пришел в район высадки. Мотоботы и мотобарказы с десантниками устремились к берегу. Катера последовали за ними. Я старался держаться ближе к своим подопечным, чтобы в любое время поддержать их огнем или оказать другую помощь. Чтобы катер не сел на мель, Бозаджи периодически измерял глубину. Наш охотник мы развернули бортом к берегу, чтобы использовать в случае необходимости обе пушки и пулемет.

Левее, у озера Соленое, где высадились десантники 2-го и 3-го отрядов, разгорелся бой. То в одном, то в другом месте темноту прорезали огненные трассы. И с моря, и с берега часто были видны вспышки выстрелов. Только на нашем участке противник не проявлял активности, чему мы были очень рады. Как стало позднее известно, на перешейке, куда мы высадили своих десантников, противника не оказалось. Ему преградил путь вспомогательный десант, высаженный предыдущей ночью 3-м отрядом южнее станицы Благовещенской. Командующий фронтом приказал направить из Геленджика в этот район дополнительные силы — 103-ю и 8-ю гвардейские бригады.

По мере готовности каждый катер нашего отряда совместно со своими высадочными средствами самостоятельно покидал Геленджик и направлялся на Анапский рейд. Вечером 26 сентября, незадолго до захода солнца, вышли и мы, имея на буксире два мотобота. Однако вблизи Анапского мыса катер неожиданно сел на мель. Пришлось заглушить двигатели, замерить глубину вокруг охотника. Она оказалась почти равной его осадке. Требовалось обследовать состояние рулей и винтов. Для этого кто-то должен был нырнуть под корму катера. Выбор пал на юнгу Толю Рябчикова.

После обмера глубин и осмотра винтов и рулей нас без труда стащили с мели и отбуксировали на безопасное место наши мотоботы. Однако при попытке дать ход стало ясно, что средний вал погнут, так как он не проворачивался. А при включении бортовых двигателей ощущалась сильная вибрация кормы. Значит, Толя не ошибся — лопасти винтов действительно погнуты. И все же мы продолжали свой путь в Анапу, где я доложил капитану 3 ранга Н. И. Сипягину о состоянии катера. Времени на ремонт не оставалось. Заменить нас было некем, потому и решили выполнять задачу на неисправном катере. Настроение было неважным, а тут еще ночную тишину расколол мощный взрыв — это подорвались на мине и погибли морской охотник и мотобот, находившиеся неподалеку от нас.

Наконец наш отряд двухкильватерной колонной двинулся к Таманскому полуострову для высадки войск на захваченный плацдарм в районе озера Соленое, Вибрация кормы не усиливалась, и это вселяло надежду на благополучный исход плавания. Но катер неожиданно перестал слушаться руля. Пришлось застопорить и проверить всю систему управления.

Пока устраняли повреждение, отряд ушел далеко вперед. А это породило новую тревогу: как с нашими компасами отыскать в ночной тьме торпедный катер, обозначающий начало «коридора» между прибрежной отмелью и минным полем? Точного своего места мы не знали, так как катер около 45 минут, пока ремонтировали систему управления, лежал в дрейфе и его снесло. Из всех ориентиров виднелись только звезды.

Вот в таких условиях я и повел свой катер. Скоро слева по носу сигнальщик Леонид Андреев обнаружил синий огонь, а затем и силуэт торпедного катера. Катерники передали необходимые данные, и мы продолжили движение. Но двигались очень осторожно, опасаясь снова сесть на мель. В пять часов впереди по курсу совсем неожиданно показались едва заметные очертания низкого берега, и мы застопорили ход.

Слева, с мыса Железный Рог, водную поверхность периодически освещал прожектор. В районе озера Соленое полыхали зарницы орудийных выстрелов. А перед нами, как и прошлый раз, царила тревожная тишина.

Всего 20 минут потребовалось мотоботам на рейс к берегу и обратно. Десант мы высадили успешно.

К полудню 27 сентября переброска дополнительных сил закончилась и наши части при поддержке авиации начали наступление на Тамань. В тот же день войска 9-й армии совместно с моряками Азовской флотилии освободили Темрюк. Начались бои по ликвидации остатков вражеских войск на Таманском полуострове, которые завершились утром 9 октября. А вечером в столице нашей Родины Москве прогремело 20 артиллерийских залпов из 224 орудий. Салют гремел и в нашу честь!

У экипажа СКА-062 было хорошее настроение: хотя и на поврежденном катере, но задание выполнили.

Эта аварии стала для меня уроком на всю жизнь. Впредь я непременно руководствовался правилом — в море всегда быть предельно собранным, внимательным, держать все события под постоянным контролем, сколько бы суток ни продолжалось плавание, как бы ты ни устал. Это была последняя авария по моей вине.

Ремонтировались мы в Сочи. Нас подняли на слип и немедленно приступили не только к аварийному, но и к планово-предупредительному ремонт».

В этой десантной операции за два дня с катера было высажено до 300 бойцов, тонна боезапаса.

После ремонта у Шахова и его экипажа начались регулярные выходы для разведки вражеской системы обороны Крымского побережья. Им предстояло, не вступая в соприкосновение с баржами и сторожевыми катерами противника, заставить заговорить береговые артиллерийские батареи, доты и дзоты. Разведка подобного рода — действие своеобразное. У противника на берегу множество огневых средств, хорошо защищенных, замаскированных и установленных на твердой, не качающейся платформе, что обеспечивает им высокую живучесть и большую точность стрельбы. Корабль, осуществляющий разведку, лишен всего этого и может рассчитывать в поединке с ними только на свою маневренность. Противник спокоен за свой тыл, разведчик же может в любой момент подвергнуться внезапной атаке. Противник может «промолчать», так и не раскрыв своих огневых точек, или открыть огонь по разведчику. Разведчик обязан заставить врага стрелять, но при этом он должен избежать попаданий и доставить командованию добытые сведения.

Так вечером 16 октября совместно с СКА-035 они вышли к берегу Крыма для разведки боем района мыса Опук. Приблизившись к берегу на 10 кабельтовых, 45 минут маневрировали, периодически стреляя из пушек и пулеметов. Но враг молчал. Около полуночи опять приблизились к берегу, над которым взлетали сигнальные ракеты. Поднимались они и с кораблей дозора, курсирующих вдоль побережья. Фашистские самолеты периодически сбрасывали осветительные бомбы. Повиснув на парашюте, они несколько минут освещали большой участок моря. Катера успешно миновали линию корабельного дозора и, достигнув пятиметровых глубин, отпустили барказ с разведчиками.

Перед расставанием договорились, как будем встречаться. Обычно шлюпка показывала свое место ракетой, и катер подходил к ней. Подобные действия в эту ночь могли закончиться тем, что дозорные корабли подойдут к барказу раньше нас. Поэтому мы решили, что катер никуда двигаться не будет.

Через время там, куда ушел барказ, взмыла белая ракета и послышалась пулеметная стрельба. Еще через две минуты темноту прорезали снопы трасс, выброшенные автоматическими малокалиберными пушками. Они стреляли не только по десанту, но и по катерам. Слева и справа, над самой головой, носилась смерть, оставляя за собой яркие хвосты трасс. Наконец-то заговорили так долго и упорно молчавшие огневые точки врага!

Чтобы уменьшить поражаемую площадь катера, Шахов развернул его кормой к берегу. И все же людям, не прикрытым никакой броней, стоять на палубе во весь рост и смотреть на этот светящийся рой, несущийся прямо на них, было не очень уютно. Сигнальщик Леонид Андреев и помощник командира Дмитрий Кузьмич Рязанцев засекли все огневые точки засечь и нанесли на карту. Тем временем разведчики вернулись на катер, и шлюпка была взята на буксир. Избежав попаданий с атаковавшего их вражеского самолета экипаж вернулся на базу. Утром наше командование получило карту Крымского побережья. На ней были нанесены выявленные огневые точки противника. Чтобы добыть эти данные, нашим катерам пришлось сделать пять рейдов к вражескому берегу.

Много различных боевых заданий выполнил за годы войны с Шахов и его сторожевой катер СКА-062. Немало трудностей преодолел его небольшой дружный коллектив. Оставшиеся в живых, собираясь вместе, охотно вспоминают те далекие годы.

До 1961 года капитан 2 ранга Шахов служил на кораблях. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, девятью медалями, знаком "Ветеран-Разведчик КЧФ". Выйдя   на заслуженный отдых, жил в городе Северодвинске. Награжден орденом Великой Отечественной войны первой степени и медалью Жукова.

Главный старшина Бозаджи Николай Николаевич родился в 1915 году в Одессе. Служил на флоте с 1937 года до 28 февраля 1946 года во Флотском полуэкипаже Одесской военно-морской базы, в 143 отдельном батальоне морской пехоты, на СКА-062 разведотдела штаба Черноморского Флота, на СБР-42 Дунайской Военной Флотилии. За время службы в разведотделе Черноморского флота свыше 50 раз ходил на шлюпке к берегу противника, выполняя задания по высадке и приему разведчиков. Так, 26 августа 1941 года, когда при выполнении очередного задания шхуна, на которой служил Бозаджи, встретилась с вражеским катером и в результате боя был выведен из строя весь личный состав, включая командира, Николай Николаевич, несмотря на шестибальный шторм самостоятельно привел шхуну на базу, беспрерывно в течение 50 часов стоя за штурвалом.

8 февраля 42-го при высадке и приеме разведчиков в районе Анапы при подавлении огня противника Бозаджи обеспечивал бесперебойную подачу боезапаса пулеметам ДШК, чем способствовал выполнению боевого задания.

При снятии с берега противника группы более ста человек 10 февраля 42-го главный старшина Бозаджи, проявив инициативу и быстроту действий при приеме людей на палубу и размещению их по помещениям, чем обеспечил выполнение задачи. 24 февраля 1943 года при аварии СКА-0115, стоя на тонувшем катере, рискуя сорваться в воду и утонуть, спас не один десяток людей.

 Награжден орденом Красного Знамени, медалями «За оборону Кавказа», «За взятие Вены», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

6 апреля 1985 года Министром СССР награжден орденом Отечественной войны II степени.

Старшина 2-й статьи Андреев Леонид Тарасович родился 30 марта 1920 года в Окуловке Новгородской губернии. Службу начал в 1939 году в 4-м морском пограничном отряде. С началом войны, находясь в разведотделе Черноморского флота, ходил 15 раз боцманом наБК-6, а затем сигнальщиком на СКА-062 в разведрейды к берегу противника для высадки и приема групп разведчиков, проявляя при этом мужество и смелость. В январе 42-го при высадке разведчиков у Ялты, был обнаружен и обстрелян из пулемета противника. Находясь под огнем врага, взял группу на шлюпку обратно, стоя по пояс в воде. Вернувшись на катер, промокший до нитки, вел огонь из пулемета по врагу. 7 января, получив задание уничтожить плавсредства в порту Евпатория, Андреев вместе с другими бойцами подошел на шлюпке к шхунам и сейнерам противника и забросал их бутылками с зажигательной жидкостью. Когда кончился боезапас, он ломом вывел из строя моторы судов.

7 апреля того же года Андреев, несмотря на тяжелое ранение, выполнил задачу по высадке группы разведчиков.

10 февраля 1943 года проявил беспримерное мужество, отвагу и быстроту действий при снятии свыше 100 разведчиков с берега противника в районе Анапы. За мужество, самоотверженность и боевую находчивость был удостоен ордена Красного Знамени. 7 мая 1945 года награжден медалью «За оборону Кавказа».

Родившийся и выросший в Сочи, юнга катера Толя Рябчиков с малых лет приобщился к воде, а потому хорошо нырял и плавал. На охотник десятилетний парнишка зачислен был 1 сентября 1942 года. Катерные умельцы перешили ему флотское обмундирование, стачали ботинки. После зачисления юнгой в состав экипажа он выполнял обязанности сигнальщика, а по боевой тревоге — порученца командира. При выходах катера в море Толя, завернувшись в тулуп, обычно сидел на решетчатом настиле мостика вблизи командира, готовый немедленно выполнить любое его приказание.

Действия юнги в сложных условиях во время боев были высоко оценены командованием. В 1944 Анатолия Федоровича Рябчикова наградили медалью «За отвагу». 30 сентября 1945 года воспитанник Тбилисского Нахимовского Военно-Морского училища Рябчиков был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

Рязанцев Дмитрий Кузьмич родился 25 октября 1919 года в деревне Щигры Ивантеевского района Саратовской области. 5 августа 1938 года поступил на службу. С мая 1943 по март 1944 года был помощником командира СКА-62, с марта по июнь 44-го исполнял обязанности командира СКА-62.принимал участие более, чем в десяти боевых разведывательных операциях в районах Таманского полуострова и берегов Крыма, не редко в исключительно трудной боевой обстановки. Являлся образцом стойкости, упорства, выносливости в деле выполнения боевых задач.

 Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Завершил службу 5 марта 1976 года.

6 апреля 1985 года Министром обороны СССР награжден орденом Отечественной войны II степени.  Умер Рязанцев Дмитрий Кузьмич 29 июня 1994 года.

 

Мы в соцсетях:  

                                 одноклассники

                                 вконтакте